– Большое вам спасибо, – сказала она смущенно. – Вы меня здорово выручили.

– Пустяки, – ответил я. – В следующий раз будь внимательнее, не оставляй свою карточку в багаже. Здесь, на материке, она понадобится тебе не только при посещении доктора.

– Да, конечно. Я буду внимательной… – Девочка замялась. – Я… я так понимаю, что мне нельзя оплатить ваши расходы?

Я кивнул:

– Правильно понимаешь. Но не беспокойся – восемьдесят пять рупий меня не разорят. Если же совесть не позволит тебе жить в долгу передо мной, то попросишь родителей перечислить эту сумму в фонд профсоюза летчиков – и мы будем в расчете.

Девочка наконец улыбнулась. От ее улыбки вокруг стало светлее, словно солнышко взошло. Я невольно подумал, что с такой пленительной, с такой лучезарной улыбкой она уже года через два или три начнет разбивать мужские сердца.

– Безусловно, мистер… – она сделала паузу, чтобы прочесть надпись на именной планке с правой стороны моего кителя, – …э-э, капитан Матусивикз.

– Матусевич, – поправил я. – Сочетание букв «с» и «z» обозначает звук «ч». Впрочем, я еще не встречал человека, который с первого раза произнес бы мою фамилию правильно. Да и со второго тоже. А тебя как зовут?

– Рашель… то есть Рейчел.

– И все-таки – Рашель или Рейчел?

– Рашель. Но пишется так же, как Рейчел.

Только сейчас я уловил в речи девочки некую странность. Жители Полуденных разговаривали на чистом английском языке, но это, впрочем, не значило, что произношение на всех островах было одинаковым. В каждом регионе был свой акцент – очень слабый, почти неуловимый, но был. У Рашели акцент был сильнее обычного, и я никак не мог привязать его к географии архипелага. Слова ее лились мягко, мелодично, будто она не говорила, а напевала.

– Кстати, ты откуда?

В больших серых глазах Рашели мелькнуло немного растерянное выражение. Казалось, она не сразу поняла смысл вопроса, а потом, когда наконец поняла, еще несколько секунд собиралась с ответом.