В этот вечер, как и всегда, выступление шло без сбоев, приближаясь к кульминации. Внезапно свет прожекторов стал ярче, гимнасты, словно по неслышимой команде, прервали свой грациозный полет и замерли, простирая вверх руки. Там, по натянутой под самым куполом проволоке, удерживая равновесие почти незаметными движениями плеч и коленей, плавно и изящно двигалась Иветта д'Аламбер; наконец, неподвижная, будто изваяние, она застыла над самым центром арены.

Как и все остальные члены труппы, девушка носила серебристое трико, обтягивающее ее, словно вторая кожа. Хотя она была невысокого роста, плотной и крепко сбитой - вероятно, ни одно из земных рекламных агентств не предложило бы ей роль фотомодели, - фигурка Иветты с пышными женственными формами производила весьма приятное впечатление на зрителей; расстояние скрадывало ее отличия от обычных женщин. Однако вблизи сразу же бросалась в глаза толщина ее лодыжек и запястий, которые могли бы принадлежать сильному мужчине. А мускулам, перекатывающимся под гладкой кожей - от плеч до кончиков пальцев на ногах - позавидовал бы не один из юных баловней судьбы, прожигавших жизнь на пляжах Южной Калифорнии.

Выждав несколько секунд, Иветта взглянула на своего брата Жюля, парившего на подвесной трапеции сотней футов ниже, там, где яркий свет прожекторов переходил в мягкий полумрак, окутавший нижние ряды. Нынешнее представление могло стать их последним выходом на цирковую арену. Ни Жюль, ни Иветта еще не знали этого точно, однако не исключалось, что сегодняшний вечерний спектакль станет завершением их артистической карьеры. Днем раньше Жюль отправил по пневмопочте крохотный патрончик с кристаллической нитью, на которой было записано только одно слово: "Сюзанна". Ответ - "Дьюнедин-Армс, полночь" поступил этим утром.

Резко приседая, помогая себе взмахами рук, Иветта стала раскачивать туго натянутую проволоку.