Причина же их была пустячная, как полагал я тогда. Всем знакомо сочинение «как я провел лето». Все писали и не раз. И я в тот раз впервые написал. Только, в отличие от одноклассников, что, как один, живописали «пикники на природе» (в километре за чертой города, дальше опасно) или полеты в гости к бабушке в другой город, я решил соригинальничать. Согласно своему сочинению, я летал в космос, открыл новую планету, охотился там на «крылатых кусак» (рисунок прилагается) и, в конце, с обидой констатировал, что по возвращению забыл на эту планету дорогу. Очень серьезно (как мне на тот момент казалось) я это аргументировал действием яда одной из «кусак», который ведет к частичной потере памяти.

Не знаю, много ли было в сочинении орфографических ошибок. Не больше, чем у других, наверное. Но Клавдию Александровну, училку нашу, оно потрясло и возмутило до глубины ее училкиной души. Ей показалось недостаточно просто поставить «кол», она принялась публично, перед всем классом, цитировать мое творение, выдавливая из детей угодливые, либо бессмысленно-веселые, смешки. Так ей и этого показалось экстремально, остро, недопустимо мало. Для полного счастья надо было отпросить с работы мою маму и сидеть, изливая ей и мне душу.

— Я все понимаю, — подытожила она даже всхлипнув, — мечтать не вредно. И фантазировать. Все мы в детстве это делали, что уж скрывать. Важен ведь не сам факт, что Максимка (ненавижу это обращение!) что-то придумал, написал то, чего на самом деле не было. Дело вовсе не в том! Важно, О ЧЕМ мечтает ваш ребенок. Космос — это же… это… хуже преисподней!

— Почему? — я не выдержал, подал голос, нарушая формат действа под названием «вызов родителей в школу».

— Почему?! — у Клавдии Александровны аж слезы навернулись, — там же опасно! Это же риск каждую секунду! Это… один в пустоте. И планеты, кишмя кишащие злобными тварями. Как можно об ЭТОМ мечтать?

— А я злобных тварей бластером! — снова вякнул я, улыбаясь, и, на этот раз получил от матери подзатыльник.