Все это — медицинские факты, известные чуть ли не каждому. При этом власти не спешат запрещать данный вид развлечения. Было несколько попыток обсуждения на разных уровнях даже на моей памяти. Все попытки выдохлись, и причина тому — колоссальные бабки, крутящиеся в этой сфере. Есть спрос — предложение по любому будет. А простая публика, зная о побочных действиях экстаз-шоу, все равно продолжает на них ходить, с детьми, с родителями, и каждый уверен — что-то плохое может случиться с кем угодно, только не с ним, самым лучшим, самым умным, и так далее. Я же, мол, не животное какое-то.

Я тоже не животное. У меня достаточно разума, чтобы понять — зависимость от экстаз-шоу закроет мне дорогу в космос надежнее, чем отсутствие какой-нибудь конечности или двойки в аттестате. Не радуют и другие пункты программы вечера. Первый отберет здоровье, второй — силы. Так, что…

— Простите, — сказал я как можно мягче, — сегодня не могу.

— Че? — Лысый посмотрел на меня как на недоразвитого, — не можешь? Седня не можешь? А завтра сможешь? А вчера?

Я развел руками.

— А, да, конечно, — ухмыльнулся мой одноклассник, — куда нам до тебя. Ты же в космос у нас собираешься. С чужими замутить собрался? Ну, как говорится, поехали! Расскажешь, какого это — с чужими. И, главное, к старту не опоздай.

Коммуникатор донес до меня ржач кого-то из дружков Лысого.

— Не в том дело, — попытался оправдаться я, — завтра контрольная по физике и…

— …боишься, что будешь не в форме. Ну, понятно. Я не боюсь, а ты боишься. Что ж, счастливого тебе ботанства, Макс.

Голограмма погасла. Я мог вновь заниматься своими делами, ибо ни Лысый, ни его веселая компания, меня больше не беспокоили. В смысле, ВООБЩЕ не беспокоили. Даже списать не просили. Обмен парой фраз на перемене составлял все мое общение с ними за день. Так продолжалось вплоть до выпускного вечера, когда окончательно разошлись мои пути с этими ребятами. С теми из них, кто дошел до выпуска.