— Что вы говорить-е, капитан! (От волнения почти неуловимый акцент Потрошителя сделался заметнее) Это же не для себя я собираль, а для экипажа!

— Вот ты ей при встрече и объяснишь! Так мне в Ванкувер заезжать?

— Не заежать! Не нужно!

— Вот и договорились! Я между прочим так сладко дремал когда ты вдруг решил исполнить свой долг!

— Извините, капитан...

— Извиняю. А про лося спроси у Маруси, она тебе картинку покажет. Да у вас в Канаде такие водятся, только я по-английски не помню.

— Спасибо, кэп, отбой.

— Отбой... — пробормотал капитан, — Маруся, дай-ка мне ещё раз траекторию.

— Вот!

Дисплей засветился, и на нём появилась предполагаемая траектория полёта безымянного спутника Юпитера — в просторечии их называли просто ледышками — от его нынешней орбиты до окрестностей Земли. Все участки траектории, требующие включения бустеров, то есть, активные, были выделены красным цветом. Таковых участков насчитывалось четыре: самый длинный при сведении баклажана с юпитерианской орбиты, далее коррекция перед гравитационным манёвром около Марса, затем коррекция после этого манёвра. И, наконец, торможение, и перевод на околоземную орбиту.

— Маруся! — обратился кэп к компьютеру, — давай ещё раз пройдёмся по траектории, где у нас может быть узкое место?

— Нигде, кэп. Я сто раз уже просчитывала, всё тютелька в тютельку. Кэп, вас база вызывает!

— Давай!

— Василий, это Сергей, слышишь меня? — донесся из динамика голос старого друга.

— Слышу, Серёжа, привет!

— Василий, это... А, уже слышу. Чёртово запаздывание! Привет и тебе. Я слышал, ты там крупную рыбку уловил?

— Да, уж! Три четверти гига!

— Ничего себе! Раньше мы такие с тобой пилили. Не волнуешься, как долетит?

— Нормально она долетит! Ты мне зубы не заговаривай! Чего звонишь? Что случилось?