И всюду, там, где огни, спешат, смеются, радуются, борются люди - медленные и быстрые, робкие и смелые. Все они двигаются, двигаются! И этим отличаются от него, от испорченной электрической машины, если верить врачу. И если его, Димы, не станет, то никто не заметит этого, как не заметили бы исчезновения испорченной и ненужной вещи. Разве что мама... И Леночка пустит слезу - она очень ценит мнение мягкосердечных соседей...

Щелчок ключа в двери. Полоса света падает в комнату, выхватывая из темноты кусок пола и скомканную бумажку, угол стола и половину портрета на стене.

"Как раз половину", - успевает подумать Дима прежде, чем слышит два голоса: просительный - матери и жесткий, уверенный - врача.

Затем врач обращается к нему, холодно поблескивая стеклышками квадратных очков:

- Что нового у вас, молодой человек? Как будто он не знает, что у Димы не может быть ничего нового.

Опять начинается бесконечная процедура осмотра. На мясистом красном носу врача появляются капли пота. Дима отводит взгляд и слышит:

- Завтра заберем вас в институт.

Дима не хочет в институт. От его болезни спасения нет - он слышал, как об этом говорила за дверью соседка. К этой комнате он уже привык, а там... Что будет там? Холодная белая палата. Чужие люди. Больные на соседних койках.. . Но там он никому не будет в тягость.., И он согласно кивает головой...

Его мир почти не изменился. Только потолок был уже не белым, а голубоватым. И тишина была прозрачной, как дистиллированная вода.

Дима лежал в изолированной палате около двух недель. За это время его несколько раз возили на анализы, в солярий, погружали в ванны с раствором.

Он покорно принимал процедуры, иронически улыбаясь уголками рта: он знал, что все напрасно.

Как всегда, бесшумно, по мягкому ковру, подошел лечащий врач. В его голосе, обычно таком спокойном, сегодня чувствуется волнение:

- Сейчас возьмем вас на очередной сеанс.