Кто он такой – а может, что такое, – Иити никогда не говорил. Но я сомневался, что когда-нибудь смогу от него освободиться. Я мог сопротивляться его спокойной и уверенной диктатуре – иногда во мне возникало негодование, но было в этом и очарование (я часто думал, не сознательно ли он им пользуется, чтобы привязать меня к себе, но если это и ловушка, то очень искусно устроенная), которое заставляло меня оставаться его партнером. Он много раз говорил мне, что наше партнерство необходимо, что я представляю одну часть, он другую, а вместе мы составляем единое целое. И я вынужден согласиться, что именно благодаря ему мы вышли из переделки с Патрулем и Гильдией так удачно – и смогли сохранить камень предтеч.

Именно Иити сделал предложение – в более оптимистические времена я бы его с удовольствием поддержал – поискать источник камней предтеч. Я обратил внимание на кое-что на неизвестной планете с камнями, что заставило меня подозревать, что Иити знает о неведомой цивилизации или конфедерации, впервые использовавшей эти камни, гораздо больше, чем говорит мне. И он прав: человек, владеющий тайной их происхождения, может называть любую цену – конечно, если предварительно его не проткнут ножом, не сожгут или не уничтожат каким-то другим способом.

Мы нашли корабль на свалке, принадлежавшей саларику, который умел торговаться так, что ему уступил бы даже мой покойный учитель (а его я считал в этом искусстве непревзойденным). Вынужден признаться, что без Иити я бы и десяти планетных минут не продержался против такого мастерства и ушел бы хозяином самой потрепанной консервной банки, косо стоявшей на проржавевших посадочных опорах. Но предки салариков кошачьего происхождения, и, возможно, мать кошка передала Иити особый склад ума. В результате мы получили вполне пригодный к использованию корабль.