— Может, и так, — пожал я плечами. — Не знаю. Мне приходилось сражаться с кюрами. Приходилось ставить на колени обнаженных женщин своих врагов. Они умоляли, чтобы я сделал их рабынями.

— Ты — наемник.

— Я предпочитаю драться с расчетом.

— Вообще все это странно, — сказал Самос.

— Что странно?

— Мы защищаем цивилизацию от варварства кюров. Между тем в мире, который мы пытаемся спасти, нам не найдется места.

Я пристально посмотрел на него.

— В цивилизованном мире, капитан, — повторил он, — для таких, как ты, места не найдется.

— Согласен, — кивнул я.

— Разве не парадокс? — прищурился Самос. — Мы защищаем общество, в котором нас будут презирать.

Я промолчал.

— Люди всегда забывают тех, кто помог им одержать победу.

— Согласен.

— Цивилизованные люди, — сказал Самос, — низкорослые, бледные, праведные и образованные тихони и чистоплюи стоят на плечах забытых суровых гигантов.

Я пожал плечами.

— Ты один из суровых гигантов, — произнес он.

— Нет, — усмехнулся я. — Я всего лишь тарнсмен, странник в полном опасностей мире.

— Ты знаешь, — произнес Самос, — иногда мне хочется плакать.

Никогда не видел его в таком настроении.

— Неужели все наши усилия приведут лишь к тому, что восторжествует умеренная посредственность?

— Похоже на то, — кивнул я.

— Неужели наша кровь прольется для того, чтобы возрадовались жалкие трусливые овцы в середине стада?

— У них тоже есть заботы, которые кажутся им важными и нужными.

Самос сердито сплюнул.

— Они будут стимулировать свои дохлые эмоции при помощи целой индустрии развлечений, — добавил я. — Должны же они как-то разгонять скуку.

— Неужели не останется ничего настоящего? — с тоской произнес Самос.