И пиявка вернулась.

Вначале Феликс ощутил легкое движение воздуха, потом поблизости что-то заскрежетало о песок, и острые, привыкшие к темноте глаза Рыбкина, оснащенные к тому же линзами ночного видения, заметили пиявку метрах в двадцати от себя.

Конусообразное тело пиявки, покрытое редким жестким волосом, покачивалось на гребне бархана. Полуметровая круглая пасть была усеяна большими плоскими треугольными зубами и походила на зев мясорубки. Только у мясорубки не было цепочки желтых глаз с вертикальными, узкими, как у кошек, зрачками. Пиявка, изогнувшись темной запятой, стояла на хвосте, вглядываясь в человека. Было видно, что пиявка напряжена и готова при любом опасном движении унестись в небо над песками, а может быть, и напасть.

Рыбкин даже не заметил того стремительного движения, которым пиявка приблизилась к нему. Вот она стояла на дальнем бархане, неуловимый кивок - и она уже рядом с ним, всего метрах в семи, может быть, даже меньше. Теперь линзы позволяли рассмотреть ее всю. Пиявка была длиной около шести метров; судя по количеству колец на теле, это была молодая особь, не старше двух марсианских лет. Волосы еще не окончательно ороговели и поэтому загибались, придавая пиявке некоторое сходство с земным морским червем. Сейчас Феликсу было видно, что все шесть глаз пиявки широко открыты и зрачки кругло расширились, почти заполняя глазницы.

Пиявка смотрела на человека. Человек, не шевелясь, наблюдал за хозяйкой Марса. От стремительности пиявки по спине следопыта пробежал холодок. Если пиявка решит напасть, то он даже не успеет выстрелить. Только теперь Феликс начал понимать, какую опасную авантюру он затеял. Но переигрывать что-то было поздно.

Пиявка медленно опустилась на песок и негромко зашипела, как мяч, из которого выпускают воздух. Теперь она лежала на земле, по-прежнему внимательно наблюдая за человеком. Однако недавней смертельной угрозы Рыбкин уже не ощущал.