– Ты меня не понял, – покачал головой Клыков, занюхивая коньяк сухой коркой. – Это я нуждаюсь в твоей помощи. Тут, брат, такое дело, что ни в сказке сказать, ни пером описать.

С этими словами Славка выложил на стол фотографию и глянул на Германа.

Воронин пожал плечами. За десятилетнюю службу в органах он навидался трупов. И если Клыков вообразил, что уволенный со службы за рукоприкладство майор Воронин станет разыгрывать из себя частного сыщика, то он здорово ошибается.

– Ну хотя бы проконсультироваться у тебя можно? – обиделся Славка.

– Валяй, – великодушно разрешил Воронин. – Консультируйся.

Покойник, если верить Клыкову, вершил великие дела на поприще лесозаготовок. Фамилия его была Васильев. Нельзя сказать, что смерть предпринимателя такая уж редкость в наше время, но тут речь шла о смерти естественной. В том смысле, что следов насилия на трупе расторопные сыскари так и не обнаружили. Хотя, разумеется, все положенные экспертизы на предмет отравы, которую могли подсыпать в коньяк шустрые конкуренты, были проведены.

Воронин с удивлением глянул сначала на бутылку, стоящую на столе, а потом на ту, что была рядом с покойником на цветной фотографии. Бутылки были одинаковыми.

– Это что же, вы его отравили?

– Сразу видно профессионала, – ехидно ухмыльнулся Клыков. – Не успели мы ступить на порог его квартиры, а он нам уже мокруху шьет.

– А кто вас знает, – покосился на молчаливого Макса Воронин.

– Мы этот коньяк сами пили, – вздохнул Славка. – И, как видишь, живы-здоровы.

– А зачем вы поперлись в Тулу со своим самоваром? Неужели у буржуя не нашлось бы, чем угостить нищих ученых?

– Так ведь Василий Иванович только что вернулся в город после продолжительного отсутствия. У него была назначена встреча с чиновником из Минприроды, неким Останиным Виктором Витальевичем. Вот его фотография.

– Он что, тоже умер? – удивленно воскликнул Воронин, разглядывая снимок.