Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться, зачем бизнесмену, занимающемуся лесозаготовками, понадобился чиновник из Минприроды. Видимо, дело было столь важным и денежным, что столичный житель не погнушался прилететь в Питер за полным расчетом. И, судя по всему, привез с собой очень важную бумагу. Настолько важную, что Васильев, бросив поиски пропавшего компаньона, примчался из глухого угла на берега Невы.

– Лес-то, наверное, реликтовый? – бросил Воронин косой взгляд на Клыкова.

– Ты у кого спрашиваешь, старик? – развел руками Клыков. – Я Васильева знал постольку-поскольку. Своими коммерческими тайнами он со мной не делился.

– А зачем ты к нему ходил?

– Из-за Макса. Тут такая история: дед Макса погиб где-то в районе Световидовки, вот он и хочет отыскать его могилу. А я слышал от Светки, что у ее отца в этой деревне какой-то бизнес, ну и обнадежил немецкого друга.

– Я не в претензии, – вежливо отозвался немец. – Все бывает.

Говорил фон Бюлов по-русски практически без акцента. Что, впрочем, не удивительно, если он действительно лингвист. Да и в желании человека посетить могилу деда тоже ничего предосудительного нет. Скорее уж такое желание можно назвать похвальным. А вот Герман могилу своего деда Вадима Владимировича Воронина посетить так и не удосужился, хотя знал, что она находится где-то в Германии, кажется, близ города Детмольда.

– Как звали вашего деда?

– Вернер фон Бюлов. Он был интендантом.

– Тоже отправился за лесом в Световидовку?

– Вероятно, – не стал спорить Макс. – Из его группы в двадцать человек остался в живых только один фельдфебель Рильке. Но он тронулся умом. Тем не менее отцу удалось с ним повидаться. И Рильке указал ему место на карте, где все это случилось.

– Партизаны?

– Рильке говорил о каком-то Звере.

– Сумасшедший, что возьмешь, – засмеялся Клыков.

Воронина страдания немецкого фельдфебеля, не в добрый час пришедшего на чужую землю, тоже оставили равнодушным. Война – жестокая штука, и потерять разум там ничего не стоит.