– Сэр. Это было очевидно. Но этично ли по правилам вашей Бронзовой Арены покупать инопланетное чудовище?

– Прецеденты есть. Примерно семьдесят с чем-то стандартных лет назад с самой Старушки-Земли явился некий игрок с выученным им созданием, именуемым «волк». В приступе безумия Дом Колин поддержал его. Несчастного зверя поставили в пару с норнийским сталезубом, и задача оказалась волку не под силу. Есть и другие случаи. К несчастью, в последние годы разведение сталезубов переживает упадок. Дикий равнинный вид почти вымер; а сохранившиеся считанные единицы стали проворны и неуловимы, нашим людям трудно их поймать. Порода же, содержащаяся в племенных питомниках, невзирая ни на мои усилия, ни на старания моих предшественников, как будто бы одрябла, потеряла форму. В последнее время Норн редко одерживает победы и, если ничего не предпринять, я не долго останусь Старшим. Мы беднеем. Прослышав, что на Тэмбер прибыл корабль-сеятель, я решил отыскать вас. С вашей помощью я открою новую эру норнийской славы.

Хэвилэнд Таф сидел очень тихо.

– Понимаю. Но все же я не имею обыкновения продавать монстров. «Ковчег» – древний корабль-сеятель, сконструированный Императорами Земли тысячи лет тому назад для того, чтобы в ходе эковойны уничтожить хранганов. Я могу спустить со сворки тысячи болезней, а в банке клеток «Ковчега» – материал для клонирования зверей со стольких планет, что несть числа. Впрочем, вы неверно понимаете природу эковойны. Самые опасные враги – не крупные хищники, а крошечные насекомые, опустошающие поля планеты, или прыгунки, что размножаются и размножаются, вытесняя всякую иную жизнь.

У Хирольда Норна сделался убитый вид.

– Так значит, у вас ничего нет?

Таф погладил Дэкса.

– Немного. Миллион типов насекомых, сотня тысяч родов мелких птах, столько же рыб. Но монстры, монстры… раз-два и обчелся… быть может, тысяча наберется. Порой их используют. Нередко – по психологическим причинам, но, впрочем, не менее часто – по иным.