Валентин разбудил меня в начале восьмого. Я сел, спустил ноги с дивана и обнаружил, что больше не чувствую себя развалиной. А за распахнутым окном действительно шелестел утренний дождик и покрикивали проснувшиеся дирлилинки.

– Извини, что рано разбудил, – сказал Валентин, – но поступила информация с Серебристого Лебедя. Задержали Лайоша Ковача.

– Так! – Я вскочил с дивана. – Показывай, Валентин!

– Показывать нечего, видеограмму они не дали, – пояснил биокомп. – Задержанный молчит. Сейчас они ждут разрешения комиссии по соблюдению прав человека на проведение зондажа.

– Стан знает?

– Нет, я еще не сообщал.

Я обвел взглядом кабинет в поисках трусов, но ничего не обнаружил; всю одежду я оставил в спортзале.

– Оформи допуск на меня и Лешко. Сообщи Стану, пусть собирается на Серебристый. Что у них в Илионе – зима или лето?

– Средняя температура декабря в Илионе – плюс шесть градусов, – после короткой паузы сообщил биокомп. – Ежесуточная вероятность дождей и шквалов – шестьдесят восемь процентов.

– Ближайшая нуль-переброска?

– В девять. Я потому тебя и разбудил.

– Теперь буди Стана, пусть едет в нуль-порт, я жду его там. И посоветуй ему одеться потеплее.

– Понял, – сказал биокомп. – И еще посоветую взять зонт.

Утренний туалет, завтрак и сборы в дорогу заняли у меня немного времени. Около восьми я попытался разыскать шефа, но его не было ни в Управлении, ни дома; дома у него вообще никого не было, и я оставил сообщение у автосекретаря, который понятия не имел, куда подевались хозяева.