Я здесь почти чужой, и пусть вживание, врастание моё сюда всё-таки идет, но — микроскопическими темпами. Словно я — из другого мира, отгороженного от Петуховки не только по-настоящему дремучими лесами (теперь я знаю, что это такое), но и каким-то сдвигом — не то чтобы сдвигом временным, но сдвигом над-реальным. Словно мною переступлен порог, ступенька в пресловутом "информационном поле". Словно произошёл «соскок» информационной среды на иной энергетический уровень. Словно я попал в сказку. Но не ту, которая выхолощена литературной обработкой писателей, превращена в лубок художниками-иллюстраторами, а настоящую, материальную. В ту, которая начинается после точки, после "тут и сказочке конец, а кто слушал — молодец"; в ту, которая оживает, лишь когда книга уже закрыта.

Но я-то не сказочный, вот беда.

Зачем я всё это пишу, зачем вообще завел дневник?

Не знаю. Никогда прежде не чувствовал в себе такой потребности. Сейчас же — почувствовал. Кажется мне, что грядет (а может, и уже происходит) нечто — нечто такое… Небывалое… Эх, не могу объяснить.

Кажется мне, что коснется это грядущее и нас. К добру ли, к беде ли?

Пойму потом.

А дневник… авось дневник-то мне в этом и поможет.

P.S. Ну, а в горестном случае, если всё вышеизложенное, выше (и ниже) написанное — плод моего больного воображения, дневник поможет будущему лечащему врачу отследить протекание процесса "соскакивания с катушек" в динамике. Что, надеюсь, ускорит выздоровление бедняги сумасшедшего.

ГЛАВА ВТОРАЯ,

в которой я чуть было не знакомлюсь с Фердинандом Великолепным и его Абреком. Первые жертвы, первые мысли. Успешная сдача теста. К осинам!

Пока мы шли к машине, Милочка совершенно успокоилась, аккуратно утёрла слёзки вперемежку с макияжем и стала как прежде красавица. Только чуть бледновата разве, да и Бог с ним, румянцем! Здоровый цвет лица — дело наживное… Я нежно приобнимал её за плечико, несколько смущаясь собственного удовольствия от этого процесса, но руки не отнимал. Да и она не делала попыток освободиться.