Джермин утвердительно крякнул.
- Лоцману такое судно по душе, да? - усмехнулся рассказчик. - Ну, словом, Уилмот с ней управлялся. Не давал ей спуску. Но даже и он, я думаю, спасовал бы, если бы не зеленоглазая гувернантка, или нянька, или кто там она была при детях мистера и миссис Памфилиус.
Они плыли пассажирами из Порт-Аделаиды до Кейптауна. Ну и вот. За день до отплытия вышли из гавани и бросили якорь на рейде. Капитан, гостеприимная душа, как всегда пригласил множество гостей из города на прощальный обед. Обратно последняя городская шлюпка отвалила от борта уже в шестом часу. Стемнело, в заливе расходилось волнение. Пускаться в путь на ночь глядя по такой воде не было резона. Однако капитан уже всем объявил, что они отплывают сегодня, и считал, что откладывать неприлично. А поскольку ему совсем не улыбалось после обильных возлияний выходить на открытую воду в темноте и при малом ветре, он распорядился оставить нижние марсели и фок и идти вдоль береговой линии, прижимаясь как только можно ближе к берегу, покуда не рассветет. А сам завалился на заслуженный отдых. На вахте, умываясь потоками дождя, остался стоять старший помощник. В полночь его сменил Уилмот.
У "Семьи Эпс", как вы помните, имелась на корме надстройка.
- Да, торчала в небо такая здоровенная белая гора, - печально подтвердил Джермин у камина.
- Верно. Кают-компания и штурманская рубка одновременно, и туда выходили все жилые помещения. Шквалы изливали на сонного Уилмота потоки дождя. Судно медленно продвигалось вдоль берега к югу, суша была на расстоянии не больше трех миль с наветренной стороны. Опасностей в этой части залива никаких не было, и Уилмот спрятался от дождя за штурманской рубкой. Дверь была открыта. А темень стояла как в бочке с дегтем. И вдруг он слышит, его зовет тихий-тихий женский голос.