- Сойдет. - Бэбкок прожевала кусок. - Ты когда-нибудь ела настоящее мясо?

Бах чуть не поперхнулась.

- Нет. Даже думать об этом противно.

- А я ела, - ответила Бэбкок.

Бах с подозрением посмотрела на нее, потом кивнула.

- Ну да. Ты ведь эмигрировала с Земли, да?

- Правильнее сказать, мои родители эмигрировали. Мне тогда было девять лет. - Она крутила в руках пивную кружку. - Папа был по-настоящему плотоядным. Каждое Рождество он добывал где-то цыпленка и готовил его. Специально копил на него деньги весь год.

- Могу себе представить, как он был потрясен, когда попал сюда.

- Может, немного. Он ведь знал, что здесь нет мясного черного рынка. Черт побери, и там, на Земле, достать мясо было очень трудно.

- А что… что такое цыпленок?

Бэбкок рассмеялась.

- Такая птица. Я никогда, правда, не видела. Да и не нравился он мне особенно. Другое дело бифштекс.

Бах никак не могла согласиться с таким выбором, но ей было интересно.

- Какой бифштекс?

- Его делают из животного, которое называется корова. Мы только один раз ели бифштекс.

- И какой он на вкус?

Бэбкок протянула руку, перехватила у Бах кусок, который та только что отрезала, и положила его в рот.

- Очень похоже. Но и отличается. Знаешь, у них никогда не получается синтезировать точно такой же вкус.

Бах ничего не могла сказать, она и не подозревала, что плоды мясного дерева должны по вкусу напоминать какую-то корову. И вообще ей уже порядком надоел этот мрачный раз говор.

Они снова пришли в кафе Хобсона той же ночью. Бах сидела у стойки и видела, как вошли Стайнер и Бэбкок. Они сели за столик напротив Бах. Оба были обнажены, лица замысловатым образом раскрашены, тела чисто выбриты и намазаны маслом.

Бах оделась в платье для беременных, голубое, с кружевами, хотя все восемь месяцев старательно избегала подобных нарядов. Платье было длинным, почти до щиколоток, и с небольшим вырезом по горловине, но зато большой живот заметен издали. В кафе сидела еще одна женщина в похожем платье розового цвета, и живот у нее был явно меньших размеров. На них двоих одежды было гораздо больше, чем на всех остальных посетителях кафе, вместе взятых.