Он вспомнил вдруг очередь в шереметьевском коридоре VIP, где десяток таких же, как он, работящих людей в спецовках от Кардена и в кирзе от Гуччи, ни на минуту не выпуская из рук своих рабочих инструментов: телефонов, коммуникаторов, электронных блокнотов, дожидались прохождения быстрого таможенного контроля, вспомнил их простые, усталые лица… и неожиданно для себя заплакал.

– Ну что ты, что? – забеспокоилась трубка.

– Ах, отец…

Серый, с голубой искрой, шевиот вздрогнул и мелко затрясся на плечах.

– Успокоился? – спросил голос пару минут спустя.

Игнат кивнул. В данной ситуации этого было достаточно: в черной трубке все равно не наблюдалось прорезей микрофона.

– Слушай, а давай… Бросай все свои дела – и ко мне. Знаешь, какая тут природа? А река! Сядешь на бережку, опустишь ноги в воду – и обо всем на свете забудешь.

Игнат задумался, на какое-то мгновение – почти всерьез. Затем грустно усмехнулся.

– Нет уж, лучше помучаюсь… Я здесь еще кое-кому нужен.

– А то смотри… Если надо – приглашение тебе выправим. Официальное.

– Не надо приглашений, – попросил Игнат. – Я как-нибудь потом… сам. И во сне, пожалуйста, больше не зови.

– Ну, как знаешь… – Трубка изобразила вздох. – Тогда подойди к окну. Вот так. Что видишь? Солнышко?

– Солнышко… – повторил Игнат, чувствуя, как по губам непроизвольно растекается улыбка.

– И какое оно?

– Теплое…

– То-то! А еще что?

Маленькая взъерошенная птичка присела на карниз и с подозрением покосилась на Игната.

– Птичка! – сказал он.

– Не просто птичка! – произнесла трубка со значением. – Воробушек! Ну-ка, покорми его.

Игнат беспомощно огляделся. С сомнением шагнул к аквариуму и зачерпнул из стоявшей рядом банки щепотку корма для рыбок. Подстелив листок с экземпляром какого-то договора, высыпал корм на подоконник.