— Дело не в наваждении, мистер Фитцджеральд…
«С ума сойти! — слышался бесплотный и испуганный звук мыслей капитана. — Или это галлюцинация, или…»
— Или что? — спросил Дэвид, не сводя глаз с капитана.
— Убирайтесь отсюда, щенок! — заревел капитан, подымаясь из-за стола. — Оставьте свои гипнотические фокусы для вашего вонючего листка. Если вы еще раз сунетесь в полицию, пожалеете, что родились…
— До свидания, капитан, — сказал Дэвид и прикрыл за собой дверь.
3
— Я так волновалась, Дэви, — сказала Присилла, подставляя для поцелуя щеку. — Когда ты позвонил, я думала, что умру от беспокойства.
«Только бы не испортил прическу», — подумала она при этом, и Дэвид отскочил от нее, словно наткнулся на колючую проволоку.
Присилла быстро взглянула на него и спросила:
— Что с тобой, милый?
При этом мысли ее прошептали; «Не хватает еще, чтобы он сошел с ума».
— Скажи мне, Прис, ты любишь меня?
Присилла заложила руки за голову и откинула голову назад, улыбнувшись томно и снисходительно. Улыбка согласно международному коду влюбленных должна была означать: «Глупый, как ты можешь спрашивать об этом?» Именно так воспринимал ее раньше Дэвид, и где-то в сердце у него при этом всегда взрывались маленькие теплые бомбочки и наполняли его переливающей через край нежностью к этим лучащимся глазам, к чуть припухлым губам, к стройному телу.
Но теперь он уже не мог довольствоваться тем кодом, которым пользовался раньше. Код оказался двойным, и тайное его значение затмевало очевидное.
Он поднял глаза и заметил быстрый взгляд, который она бросила на зеркало. В зеркале она отражалась сбоку — вернее, в три четверти.
Мысли, такие же быстрые, как и взгляд, торопливо прокомментировали отображение: «Надо почаще так закидывать руки… Получается очень красивая линия груди. Как на обложке „Лайфа“… Он все-таки меня любит… Не может оторвать глаз… Я его понимаю…»