- Это известно, - сказал Доктор.

- Так вот, как бы вам это объяснить... звуки частотой свыше пятнадцати тысяч колебаний в секунду мы услышать не можем. У собак слух гораздо тоньше. Ну, например, есть такой свисток - его можно купить в магазине, - тон его настолько высок, что вы его не услышите. А собака услышит.

- Да, есть такая штука, - сказал Доктор.

- Так вот, в диапазоне звуковых частот есть звук еще более высокий, чем тон свистка, - это просто еле уловимое колебание воздуха, но я склонен называть его звуком. Его вы тоже не можете услышать, Но и это еще не все. Есть звуки еще выше, и так до самого конца звукового спектра, непрерывная последовательность звуков... бесконечность звуков... а есть такой звук, - если бы мы только могли его слышать - частота которого достигает миллиона колебаний в секунду. А есть звуки в миллион раз выше этого и так далее... все выше и выше... даже чисел нахватает... бесконечность... безмерность... дальше звезд...

Клаузнер говорил, размахивая руками и все более оживляясь. Это был низенький, тщедушный человек, нервный и дерганый, его руки не знали ни минуты покоя. Большая голова его слегка клонилась набок, словно тонкая шея не могла выдержать ее тяжести. Очень бледное, без морщин лицо; выцветшие серые глаза подслеповато мигали и щурились за толстыми стеклами очков в металлической оправе, и взгляд его казался смущенным, рассеянным, отчужденным. Тщедушный, нервозный маленький человечек, бесцветный, как моль, мечтательный и отрешенный, - и вдруг такое горение, такой пыл. Глядя на это странное бледное лицо и прозрачные серые глаза, Доктор внезапно понял, что этот человек был далеко, неимоверно далеко отсюда, его мысль как бы перила над всем земным.

Доктор ждал. Клаузнер вздохнул и стиснул руки.

- Я думаю, - сказал он теперь уже гораздо спокойнее, - что нас окружает целый мир звуков, которых мы не слышим. И, возможно, где-то там, в недоступных нашему восприятию высотах, звучит необыкновенная, волнующая музыка, с тончайшими гармониями и грандиозными диссонансами, музыка настолько мощная, что она могла бы потрясти человека до основания, будь он способен ее слышать. Да мало ли чего мы не знаем...