Он надел наушники и включил прибор. С минуту при-слушивался к уже знакомому топкому жужжанию. Потом поднял топор, пошире расставил ноги и изо всех сил уда-рил по стволу дерева. Лезвие глубоко ушло в кору и за-стряло. В самый момент удара он услышал в наушниках необычайный звук. Этот звук был совершенно новый, не похожий ни па что, до сих пор слышанное. Глухой, гулкий, низкий звук. Не такой короткий и резкий, какой издавали розы, но протяжный, как рыдание, и длившийся не менее минуты; наибольшей силы он достиг в момент удара топо-ром и постепенно затихал, пока вовсе не исчез.

Клаузнер в ужасе вглядывался туда, где топор глубоко ушел в толщу дерева. Потом осторожно взялся за топор, высвободил его и бросил наземь. Прикоснулся пальцами к глубокой ране па стволе и, стараясь сжать ее, шептал:

- Дерево... ах, дерево... прости... мне так жаль... но это заживет, обязательно заживет...

С минуту он стоял, опершись на ствол, потом повернул-ся, побежал через парк и исчез в своем доме. Подбежал к телефону, набрал номер и стал ждать. Он услышал гу-док, потом щелчок - взяли трубку - и заспанный муж-ской голос;

- Алло, слушаю!

- Доктор Скотт?

- Да, это я.

- Доктор Скотт, вы должны сейчас же прийти ко мне.

- Кто это?

- Клаузнер. Помните, я вам вчера рассказывал о сво-их опытах и о том, что надеюсь...

- Да, да, конечно, но в чем дело? Вы заболели?

- Нет, я здоров, но...

- Полседьмого утра, - сказал доктор, - а вы мне зво-ните, хотя здоровы.

- Приходите, сэр. Приходите поскорее. Я хочу, чтобы кто-нибудь это услышал. Иначе я с ума сойду! Я просто не

могу поверить, что...

Доктор уловил в его голосе почти истерическую нотку, совсем такую же, как в голосах тех, кто будил его крика-ми: "Несчастный случаи! Приходите немедленно!"

Он спросил:

- Так вам действительно нужно, чтобы я пришел?