– А кто?
Полицейский не ответил. Не глядя, он метнул шляпу на вешалку. Вешалка упала, потревожив несколько килограммов пыли. Георг тем временем извлек пузырек с темной жидкостью и стакан. Подумал и добавил к стакану потемневшую чашку.
– Я не пью, – быстро сообщила Мари.
– Это не пить. Это запивать.
Не дождавшись вопроса «Что?», Георг кивнул на заявление:
– Бумажку-то съесть придется.
Мари молчала. Ей надоело задавать вопросы, на которые в лучшем случае не дают ответа.
– Служба-то секретная, – продолжал Георг, – поэтому все бумаги должны немедленно уничтожаться.
Мари никак не реагировала.
– Но и заявление написать нужно, – в голосе полицейского появилось напряжение, – чтобы порядок был.
Мари даже не мигала.
– Так что будешь каждый день на завтрак писать заявление, а на обед его съедать.
Мари неотрывно смотрела в глаза Георгу.
– Эх, – окончательно расстроился он, – это шутка, понятно? Я пошутил, чтобы смягчить наши отношения, сделать их более теплыми, неформальными. Когда начальник шутит, нужно смеяться. Или делать вид, что веришь. А то сидит тут…
Начальник с чувством захлопнул холодильник, взял заявление и сунул его в картонную папку. Папку он поместил в сейф, замаскированный под прикроватную тумбочку. Взамен шеф вытащил еще несколько папок.
– Предшественники, говоришь, – бурчал Георг, хотя Мари уже давно ничего не говорила, а только преданно пялилась на него. – Как стажировку прошли, спрашиваешь… По-разному. Но все одинаково. Вот, например, аккурат перед тобой прислали мне паренька…
Он открыл одну из папок. Девушке страшно хотелось заглянуть в личное дело ближайшего предшественника, но Георг, конечно, только того и ждал. Поэтому Мари подняла глаза вверх.
– Толковый был. На ерунде погорел. А потом еще раз. Потом втянулся. Короче… Ну, сама понимаешь, – полицейский раскрыл другую папку, потолще. – А это совсем другая история. Этот был стреляный воробей. Он не одну собаку съел. Но на чужой каравай рот не разевал. И все равно обмишулился по полной программе. По ней же и прокололся. А жаль. Да тебе интересно хоть?