Неизвестно, что подумала о Мари эта мысль, но задерживаться в голове курсантки она не стала.

«Подумай о чем-нибудь более насущном, – посоветовала следующая мысль. – Например, об ужасах».

«Ужасы сидят в мрачных логовах и ждут своего часа», – послушно подумала Мари, хотя в такой солнечный день сама мысль об ужасах казалось ленивой.

«Смешно тебе? – обиделась мысль. – Вот я посмотрю, как ты посмеешься, когда Омордень тебя заглатывать начнет».

«Ну Георга же никто не заглотил… – возразила девушка. – А он уже вон сколько лет с ужасами возится… Значит, знает, как не быть проглоченным… Значит, и меня научит…»

«Этот, что ли, научит? Ну-ну…» – мысль огляделась, сообразила, что в голове она одна, и побрела прятаться.

Мари подняла глаза и увидела вдали своего инструктора. Георг со страдальческим лицом стоял под деревом, время от времени делая странные телодвижения. Присмотревшись, курсантка поняла, что полицейский пытается полностью поместиться в клочке тени, которую нацедила редкая листва.

Георг с жарой не просто боролся – он бился с ней насмерть.

– Ох, какая жарища. Даже и не знаю, как до работы дойду. Зонт, что ли, взять? А ты… А ты уже все съела?! Умница, доченька!Видишь, если не таскать сладкое перед обедом, то и суп вкусный, правда?

– Да, – говорит Элен.

– Ну, раз мы сегодня такие послушные…

Мать подходит к серванту, сует руку в вазу.

Девочка ойкает.

– Что? – оборачивается мама. У нее в руке несколько конфет и все пальцы на месте.

– Мам, там же ножницы!

– А, это, – мама улыбается. – Ножницы страшны только непослушным девочкам, а нам они больше не нужны.

Она прячет ножницы в ящик.

– Приду, как обычно. Куплю что-нибудь вкусненькое моей послушной Элен. Хочешь шоколадный торт?