– Понаехали тут, – уныло сказал он.

Элен сидит на кухне и смотрит на закрытую дверь. За дверью коридор, в коридоре еще одна дверь, в комнату. Как только мама ушла, девочка закрыла все двери и спряталась на кухне. Здесь нет дивана, телевизора и часов, но нет и серванта с вазой.

Конфеты, выданные матерью за примерное съедение супа, лежат на кухонном столе неразвернутыми.

На кухне тихо, только время от времени глухо бормочут водопроводные трубы, а с улицы доносятся звуки подъезжающих машин. В другое время Элен непременно прилипла бы к окну, но сейчас ее интересует только одна вещь. Может ли злой петух ходить по квартире?

Водопроводные трубы, выдав очередную серию утробных звуков, замолкают. Перестают шуметь и за окном. Через какое-то время Элен начинает слышать тиканье часов. Потом за стеной что-то щелкает. Потом еще раз.

Щелк, щелк, щелк.

Так могли бы щелкать куриные когти по деревянной полке серванта.

Наверное, мама права, и ножницы послушным девочкам не страшны. Но про трехголовых петухов с зубами мама ничего не знает.

– Ты уверена? – пожарный посмотрел на Георга. – А сам он об этом попросить не может?

– Не может, – объяснила Мари. – Рот пересох.

Пожарный пожал плечами.

– Ну ладно. Что мне, воды жалко, что ли?

Струя холодной воды из брандспойта произвела чудодейственный эффект. Георг трижды перекувыркнулся, упал, проехал по луже, вскочил, упал, вскочил, выхватил пистолет и энергично прицелился в пожарных. И все это за пару секунд проделал человек, почти превратившийся в мумию! Ну разве не чудо?

Теперь эту волшебным образом появившуюся энергию следовало направить в конструктивное русло.

– К операции по захвату опасного рецидивиста Омордня готова! – отрапортовала Мари прямо в мокрое ухо инструктора.

Через минуту они сидели в спецназовском фургоне над схемой нехорошей квартиры.