Внезапно к отброшенном им тени бесшумно подкатилась другая, тоненькая. Горин обернулся в досаде.
- Ты здесь зачем? Я, кажется...
- Во-первых, вы ни словечком не запретили, - ее глаза смотрели обиженно, с вызовом, даже зло. - Во-вторых, вы так ходите...
Угадав его намерение, она отпрянула.
- Не словите! Думаете, я ничегошеньки не понимаю?
Мысленно Горин обругай себя. Строго-настрого не запретив ей следовать за собой, ом тем самым дал ей понять, что не верит в опасность. И шел он в самом деле небрежно. И конечно, по мнению девочки, смотрел поверхностно. Как папа. Она, несомненно, тотчас представила, как чужой дядя, которому она доверилась, вынуждена была довериться, ничего не сыскав, станет утешительно гладить ее по головке и противным голосом убеждать, что фантазии все-таки надо отличать от реальности. Ее воображение живо проиграло эту пытку. Что тут страх перед "проволоками"!
Теперь ее прогнать было нельзя, невозможно.
- Ты права, - Горин вздохнул. - Конечно, с тобой куда легче найти эту дрянь. Но, понимаешь...
Он выразительно посмотрел на ее голые ноги.
- Ага! - сказала она, сразу все поняв и просияв. - Я думала, но это ничего, я тихонечко, следом, и на меня не напрыгнут.
Однако не так уж и силен ее страх...
- Ладно, ладно, показывай, куда смотреть и что делать?
Снова ему показалось, что вспомнить детство не так уж трудно. Всего несколько подсказок, и вот уже изменилась походка, он, крадучись, припадал к земле, трава стала вровень с лицом, он кожей ощущал накаты тепла и прохладу сырости, смотрел не в даль, как привык, не вообще, а видел ближнее, массу мелочей, которые, приобретя другой облик, уже не были недостойным внимания мусором. Тот же осколок спектролита поражал, когда дальний, в травяных дебрях просверк вдруг выдавал его сходство с укромным лесным озерком; синяя от тиопсина проплешина виделась сквозь бурьян клочком опаленной пустыни, над которой маревом дрожал химический ток испарений; когда же в чащобной неясности проступали контуры каких-то машинных штуковин, то своею странностью они надолго задерживали взгляд, который прежде равнодушно скользнул бы мимо.