Думаю, мы все запомнили эту дату. Мы все были в церкви, вернее в подземной часовне, где было устроено убежище. Миссис Клэпп — моя экономка… бывшая экономка. Леди Диана пришла, чтобы поговорить со мной по поводу больничных фондов. Джин и Барри собирались на поезд, они возвращались на службу после увольнительной. А Строуд зашёл, чтобы проверить оборудование нашего бомбоубежища… когда объявили тревогу, и мы все спустились вниз. Раздался такой звук… откровенно говоря, мы все решили, что это конец. А затем… нас каким-то образом вынесло из церкви, и даже из Англии…

Он замолчал в некоторой растерянности. Усталые, но очень добрые глаза изучали лицо Ника. Затем выражение лица викария изменилось.

— Ведь ты знаешь что-то, не так ли, мой мальчик? Что-то беспокоит тебя? Что именно?

— Время, сэр. Вы говорите, что, по вашему мнению, находитесь здесь около четырёх лет. Но сегодня… было… 21 июля 1972 года.

Он ожидал, что викарий начнёт подвергать сомнению его слова. Это было немыслимо, немыслимо, если только Хедлет говорил правду. А Ник был уверен, что так оно и было.

— Сегодня… 21 июля 1972 года, — медленно повторил викарий. — Нет, я верю тебе, мой мальчик, хотя, возможно, ты ожидал сомнений. Это как раз очень правдоподобно, и это подтверждает все древние свидетельства. Но… 1972 год… тридцать лет… Что произошло там… за эти тридцать лет?

— Какие тридцать лет?.. — Крокер прислушался к их разговору. Он больше был поглощён разглядыванием мотоцикла, чем их беседой, но тут с тревогой взглянул на Хедлета. — Так что по поводу тридцати лет?

— Назови ему свою дату, — сказал викарий, обращаясь к Нику, как будто от этого сообщение произведёт более глубокое впечатление.

— Сегодняшняя дата — 21 июля 1972 года, — повторил Ник. Хедлет выслушал это молча, но как воспримут остальные?

— Тысяча девятьсот семьдесят второго года, — тупо повторил пилот. — Но… это невозможно… святой отец, сейчас 1946 год, или мы неправильно вели свой счёт, да человек и не может просуществовать тридцать лет, не заметив этого!