Сигара сделала манёвр, поднялась над «висевшей» тарелкой, чтобы атаковать её под другим углом. Это не было дуэлью, потому что тарелка не собиралась отвечать. Она просто по-прежнему висела в воздухе, хорошо защищённая каким-то энергетическим полем, в то время как другой корабль делал безумные попытки направить на неё свой луч под разными углами. Ник вполне мог представить себе разочарование нападавших — вот так, выпустить почти всю энергию, а в результате противник даже не выведен из себя.

Наконец сигара поднялась прямо над самой тарелкой и также неподвижно зависла. Теперь не было никаких лучей. Последовала постоянная серия световых вспышек, чередовавшихся так быстро, что Ник не был уверен, что он вообще что-то видел.

Постепенно сигара начала спускаться прямо на тарелку. Что мог означать этот манёвр, Ник не мог даже предположить. Спуск был таким медленным, что в нём ощущалось нечто угрожающее. Видимо, пилот верхнего корабля теперь пытался использовать имевшееся в его распоряжении последнее средство.

Всё ниже, ниже… уж не собирался пи он протаранить своего врага — как это делали японские лётчики во время второй мировой войны, когда по собственной воле врезались во вражеские самолёты или военные корабли? Ниже…

Ник видел, как нижний корабль начал вибрировать. А затем…

Он исчез!

Взорвался? Но не было никакого звука, ни взрывной волны, ни обломков. Он просто исчез.

Сигара накренилась и сделала скачок вверх. Она дважды облетела озеро, как будто пытаясь убедиться, что там больше не было врагов. Ещё раз корабль завис над местом атаки, а затем исчез вдали, скрывшись из вида буквально за считанные секунды.

Крокер поднялся, продолжая держать в одной руке отвёртку. С ней он напоминал истинно верующего прихожанина, держащего в церкви свечу.