Но куда Илайену против такой туши, как Гонза? Илайен ведь не самый главный. Младше своего врага и намного его слабее.

Гонза двинулся вразвалочку к Илайену, засучивая на ходу рукава. Ухмыляется. Опять у него руки зачесались. Эх, не работал бы брат в шахте — вот бы они этого Гонзу отметелили вдвоём! Любо-дорого посмотреть.

Правда, сейчас любо-дорого будет самому Гонзе. Бить собрался. Надо что-то делать.

— Ты чё, слизняк, тормозишь? Червяк-прилипала держит? Сейчас я тебе…

— Ой, смотрите, смотрите! — завопила Ниёле, высунувшись из-за лишайной насыпи. — На мосту смотрите!

Вестель выполз тоже глянуть — из-под корня дерева-вонючки. Вот дурак-то! Под вонючку залез. Теперь его матери раз десять придётся одежду перестирывать — у вонючки запах стойкий…

И тут Карл взвизгнул. Гонза побледнел и попятился.

Илайен оглянулся.

На мосту дышал туман. Из тумана выходили люди. Без лиц.

Ни глаз, ни носа, ни рта. Кожа распялена на черепушке. Так мать Илайена одежду штопает — растянув на деревянной болванке.

Идут. Головами крутят. А головы круглые и голубоватые — точь-в-точь большая Луна-альфа, которая как раз взошла. И сразу стало видно, куда эти лунатики безлицые идут. На город.

Зачем?

2159 год, марсовы иды

— Вынул ножик из кармана, — пропел Илайен, вынимая из кармана подарок отца. Замечательный ножик!

Настоящий Ван-брассовский, с иссиня-чёрным зеркальным лезвием, с зазубринами на клинке и рукоятью из кости гиштрана. Отличный нож. Теперь Илайену все старшеклассники позавидуют. Даже Гонза. Хотя на что жирдяю такой нож? Резать шоколадки? Да он глотает их целиком. Разве что обёртки сдёргивает.

Илайен хмыкнул. Настоящий нож — для настоящих мужчин. А не для салокомбината по имени Гонза. Илайен засмеялся.

Отец, который смотрел футбол на диване, обернулся. Лицо его расцвело довольной улыбкой: