— Ты чего тут шумишь? Не шуми, у меня голова болит.

— Вечно у тебя голова болит. Как не отвалилась-то до сих пор, — проворчал под нос Илайен, и ушел от греха на улицу. Там воркотни Вериной не слышно. Ох и вредная старуха!

Нет, не позволит она в дом лунатика привести. Ещё полицию, небось, вызовет, квакша противная.

По улице плавала сумеречная синева — на небе сегодня маленькая луна-Бета. Свет у нее слабый, тускловатый.

Потому-то Илайен и не заметил сразу, что в воротах соседнего кондоминиума кто-то возится.

Услыхал только — пыхтят, топчутся. Как-то слишком бойко пыхтят — точняк, мутузят кого-то.

Илайен подобрался ближе, чтоб посмотреть. Ну, так и есть. И двое на одного. И конечно, один из мутузящих — Гонза. Этот мерзавец обожает нападать на заведомо слабых. Кто же это с ним?

Всю местную шпану Илайен и Орин уже отучили беспределить. Несколько раз Орин Гонзе вломил по сопатке, тогда и тот вроде бы зарёкся. Внял и надолго затих. И вот — опять за старое.

Жертва неожиданно вывернулась от своих мучителей. Маленький неуклюжий человечек — выпростал голову и руки, напружинился, чтоб оттолкнуться. Но Гонза, уж на что дурачок, а распознал манёвр — сделал подсечку и вдвоём с приятелем зашвырнули беднягу лбом в бетонный забор. Сочно хряпнула кость.

Человечек упал лицом вниз, а Гонза и его дружок пошли кружить над телом, пиная ногами в голову, в плечи, в живот, ыхая и эхая, с остервенением.

Из-под лежащего мешком тела поползло тёмное, блестящее, тошное… Кровь.

Илайен не выдержал — крикнул. Тот, второй, приятель Гонзы, от неожиданности взвизгнул, и метнулся прочь по улице скачками.

Илайен выбросил из кармана негаснущего светлячка — тот повис в воздухе, осветив путь — и кинулся к Гонзе. Другой рукой он рвал из куртки подарок отца. Нож зацепился за складки материи. Так и не успел Илайен его достать. Повезло.

А не то быть бы Гонзе без ушей. Или без носа. Как пить дать!