– Это такой, что ли, мальчонка с крылышками? – проявляет эрудицию капитан Дима.
– Это он когда-то был мальчонкой, – возражает Верка. – а теперь это такой крепкий добродушный старикан с окладистой бородищей…
– И вот с такою штукой по колено! – добавляет, хохоча, Наденька.
– Да, – сразу соглашается Верка, одобрительно хрюкнув. – Вы представьте: он входит сюда, к нам. Бог любви…
– Ваши действия, мальчики? – неожиданно спрашивает Любаша по военному быстро и строго.
– Ну, это элементарно, – говорю я. – Мы строимся в шеренгу… Равняйсь! Смир-на! Равнение на-а… средину! И гаркаем дружно, как один: «Здравия желаем, товарищ Эрот!»
Лирический отчет № 2
– Эдичка, козлик мой! – пропела Любаша сладким голосом. – сделай мне водичку погорячей. Я с вашим терморегулятором никак не научусь управляться. А ты умеешь. Слышь, Эдичка!
Мокрая Любаша стояла в дверях моей каюты, кокетливо обвернувшись полотенцем, которое закрывало ей не больше полутора грудей, и максимум две трети живота. А я только еще продрал глаза, был размягчен, ленив и нежился под одеялом.
– Ну уж нет! – отозвался я, зевнув. – так просто я ничего делать не буду. Ты сначала станцуй!
И присев, я стал устраиваться поудобней, как зритель в кресле, кутался поплотнее в одеяло, подбирал под себя его края.
Любаша состроила недовольную рожицу, но потом грациозно перешагнула через комингс (никогда не понимал, какого хрена на звездолетах делают комингсы – потопов-то у нас не бывает!) и картинно вытянувшись передо мной по стойке смирно (при этом полотенце продолжало прикрывать лишь половинку одной груди и максимум шестую часть низа живота), потребовала:
– Музыку давай!