Повлияв на своих коллег по службе, я позаботился о том, чтобы привести в относительный порядок все дела мира, - по крайней мере, я смог предотвратить самое худшее. Одновременно я разработал свой десятилетний план. Я составил группу возможных разновидностей, которых я тщательно проверил на отсутствие у них невротических тенденций, и стал обучать их в относительной изоляции, давая им сведения сначала понемногу, потом во все большем количестве, инструктируя их, чтобы они затем в свою очередь сами могли давать инструкции.

- Но это... - довольно возбужденно начал Фи, готовясь вскочить.

- А что? - быстро спросил Каррсбери.

- Ничего, - подавленно пробормотал Фи и осел в своем кресле.

- Так это было в общих чертах, - голос Каррсбери внезапно стал более мягким, - за исключением некоторых второстепенных подробностей. Я не мог позволить себе действовать без защиты. Слишком многое зависело от меня. Всегда существовала опасность, что я паду жертвой плохо скоординированного, но тем не менее эффективного насилия, которое мои коллеги по службе не смогут мгновенно и тактично взять под контроль. Я совершил опасный шаг только потому, что у меня не было альтернативы. Я создал... - взгляд его теперь скользнул к узкой щели в боковой стене, - свою тайную полицию. Есть один вид душевной болезни, известный как паранойя: преувеличенно подозрительное поведение, связанное с манией преследования. Я воспользовался полевой техникой из двадцатого столетия, чтобы при помощи гипноза имплантировать эту идею фикс нескольким несчастным индивидуумам: их жизни зависят от меня, мне угрожают со всех сторон и меня нужно защитить любой ценой. Это отвратительный метод, хотя цель и была достигнута. Я буду рад, очень рад, если этим все и закончится. Ты же понимаешь необходимость этого шага, не правда ли?

Он вопросительно посмотрел на Фи - и с испугом обнаружил, что этот индивидуум улыбается ему пустой улыбкой, а между его пальцами свисает газоид.