На следующий вечер он снова стоял возле дома, привалившись спиной к чугунной ограде и запрокинув кверху голову.

Прошло десять минут, полчаса, час.

- Ты ждешь кого-нибудь? - наконец спросила она.

- Нет, я просто хотел еще раз увидеть.

Он увидел улыбку и почувствовал, как на глаза наворачиваются слезы. Но их, слава богу, не заметили.

- Я часто вижу, как ты бродишь по улицам.

- Да, но я не встречал вас раньше.

- Тебе всего тринадцать лет, и потом... мне стало жалко птицу.

- Я бы ничего плохого ей не сделал.

- Значит, я поторопилась...

Она снова улыбнулась, потом посмотрела куда-то в сторону, мимо него, и сказала: -- Расскажи мне, кем ты хочешь стать, когда вырастешь?

- Не думал еще. На свете так много интересного. Хорошо бы вот так просто бродить по земле, умывать лицо в чистых ручьях, спать на охапке сена, смеяться и петь, когда захочу, не унывать и искать что-то осорошее.

- Ты славный... славный, но маленький...

- Когда я стану на десять лет старше, я буду думать так же.

- Значит, я не ошиблась.

- В чем?

- Если ты на самом деле такой, каким кажешься, тогда ты понял в чем.

- Я просто хотел это услышать.

Он сжал ладонью прут решетки, сжал так, что заболели суставы пальцев. А потом тихо сказал: - Мне не надо было вас ни о чем просить.

- Ты был вправе попросить меня о чем угодно... Но не спрашивай почему, а только выслушай. Мы не увидимся с тобой.

Никита поднял глаза.

- Запомни! Если ничего не изменится в твоей жизни и через много, много лет ты снова захочешь пригласить меня послушать, как шумит вода в реке, приходи к старой вышке. Может, я буду ждать.

- Может?..

- То, что происходит, слишком невероятно для нас обоих. Для тебя и для меня. Может, для тебя все это станет полузабытым сном, а для меня... Тебе всего тринадцать лет, но ты должен понять...