— Негритянка моя! — повторил я, не зная, что предпринять и мучаясь от тревоги, от тоски, от совсем уж непонятного нетерпения. — Ты сокровище мысли моей… Торжество многократное сновидений и звезд… Ты взрываешься сотнями огненных брызг на границе забвения…

Стихотворение, которое когда-то читала Ариа, зазвучало во мне так ясно, что я испугался: уж не схожу ли с ума.

И вдруг я услышал сердитый окрик. Поднял голову, увидел того своего двойника в десяти шагах от себя. И заметил в его руке блестящую иглу преобразователя, обращенную прямо на меня.

Я успел отскочить, успел спрятаться за угол и сразу же бросился бежать по коридору, торопясь в рубку, где можно было запереться от всей этой чертовщины и потребовать у Друга ответа.

Узкий внутренний коридор кончился. Я свернул в тот, главный, что тянулся по периметру корабля, и, немного успокоившись, пошел вдоль длинного ряда иллюминаторов, затянутых светофильтрами. Но свету все же было достаточно. Багровые размытые блики пятнами лежали на переборках. Пятна эти шевелились и вздрагивали, и казалось, что корабль плывет сквозь бушующее пламя. Впрочем, так оно и было: за бортом полыхала самая свирепая топка, какую только знала вселенная, топка центральной части Галактики.

И вдруг я увидел совсем уж непонятное: мой кошмар, мой преследователь, мой двойник преспокойно шествовал по коридору впереди меня.

— Послушайте! — крикнул я. — Давайте все-таки поговорим!

Гулкое эхо поскакало по коридору, словно закричали сразу несколько человек. Но мой двойник даже не оглянулся.

— Постойте!

Я пошел быстрее, потом побежал, но и тот, впереди, тоже побежал, и расстояние между нами нисколько не сокращалось.

— Стой!

Это было ни на что не похоже. Я стянул с головы шлем и запустил им в убегавшего. И в тот же миг почувствовал, как что-то мягкое ударило мне в спину. Обернулся, увидел на полу мой собственный шлем. Не там, куда я его бросил, а тут, рядом. Голова моя пошла кругом, и я бы, наверное, упал, если бы не услужливая «Зина».