Это пришло к нему совсем недавно — всего семь лет назад, после того, как они побывали у странных существ тройного двухсолнечного мира.
Сколько было исследованных ими миров? Тысяча? Или больше? Этого командир точно не помнил. Зато он умел безошибочно находить нужные кристаллы памяти. И как старец, мучимый воспоминаниями, много времени проводил в объемной камере видений, перебирая эти кристаллы, заново переживая пережитое. Он снова ходил по ледяным куполам комет, собирал коллекции минералов на «диких» межгалактических астероидах. И тонул в живом океане загадочной планеты 926-Б-719. И умирал в заражающей беспричинным восторгом розовой атмосфере третьего гиганта четырнадцатой галактики. И отбивался от всепожирающих сгустков хищного тумана…
Но в последние семь лет командир редко возвращался в эти экзотические миры. Их вытеснил из памяти мир тройной планеты под двумя солнцами, где так хотелось остаться навсегда и откуда они улетели, гонимые программой экспедиции и острой тоской по родной Земле.
Это был мир невообразимо, сказочно развитой цивилизации.
Они даже не сразу поверили в ее существование, так непонятна была там жизнь. Космонавты не нашли на тройной планете ни сети дорог, ни россыпей городов. Зато поминутно встречали загадочное, необъяснимое…
Это началось задолго до того, как была обнаружена тройная планета. «Актур-12» пересекал окраину очередной галактики, делая первый зондаж звездной спирали. Как-то, проходя через боковые отсеки реакторной секции, историк корабля Войл заметил в конце коридора голого человека. То есть он был не совсем гол: на ногах, бедрах, груди и на голове незнакомца были какие-то светло-серые серебристые полосы.
— Здравствуй, Войл! — сказал человек, приветливо улыбаясь.
— Кто ты? — недоуменно спросил историк.
— Неважно.
«Хорошенькое дело», — подумал Войл, прижимаясь спиной к переборке. У него закружилась голова. Он пересилил себя, оттолкнулся от переборки и пошел навстречу странному человеку. И чем ближе подходил, тем расплывчатее становились контуры незнакомца, и наконец он совсем исчез, словно растворился.