– Ну ладно. Давай!

Та кивнула и, приплясывая от нетерпения, принялась рыться в сумочке. Наконец вытащила дешевенькую «мыльницу»:

– Держи. И подальше отойди. Дальше, дальше!

Велька честно отступил к самому зданию вокзала. Фотоаппарат попался паршивенький: ни текстурокоррекции, ни «динамичного кадра» (это чтобы человек на карточке получился живым, а не куклой с выпученными глазами). При каждом нажатии аппарат выдавал резкую барабанную дробь.

– А теперь я тебя! Вель!..

Двери поезда раскрылись. На перрон высыпали пассажиры – те, что ехали в Виттенберг поразвлечься, и межпланетники, которым предстоял перелет на орбитальный вокзал.

Велька краем глаза наблюдал за пассажирами. Вот оживленно галдят мальчишки в одинаковых бело-синих футболках. С ними мужчина лет двадцати пяти – тренер, наверное. Вот старик с лицом словно маска горестного божка из театра «но». Добродушные толстухи в цветастых платьях, с ними – лопоухий пацаненок в штанах цвета хаки. А вот…

– Давай фотик. – Тая потянула мыльницу из рук Вельки. – Быстрее, они скоро… ой!

Из вагона спускался офицер лет сорока пяти. Подтянутый, щеголеватый, с узким волчьим лицом и седыми усами. Велькин кирпич лежал как раз у него под ногами. Сапог оскользнулся на щербатой грани и…

Фотоаппарат затрещал, фиксируя кадр. Блок ситуационного поиска в нем был.

– Бежим! – выдохнула Та в самое ухо. – Это Аленыч!

Кто такой Аленыч, Велька не знал, но ориентировался быстро. Схватил Таю за руку и потащил в зал ожидания.

– Сюда! – толкнул к щиту голорекламы. Над головой закачались веера финиковой пальмы.

– Больно, блин! – зашипела Та. – Уй!.. Плечо!

– Извини!

– Ничего. Если Аленыч узнает, что я здесь, а не дома…