- Ну-ну, - понимающе кивнул Полуэктов.

- Ты извини, что я вначале так с тобой обошелся, - виновато проговорил  собеседник. - Тот, к которому я прилетал, встретил меня лучше. Угостил обедом. И я вот что подумал: может, мы постепенно набираемся опыта, и во время следующей встречи.

- Ты же говорил, что встреча была и есть только одна, - тихо перебил его Вадим.

- Говорил, - согласился старик. - А все равно, черт его знает? Встречи-то каждый раз по-разному происходят. Я ездил к нему домой, а тебя, видишь, не пожелал к себе везти. Стыдно. Наверное, не хочется, чтобы ты настраивался на такую старость. Кстати, через пол года после твоего возвращения машину времени запретят.

- Почему? - удивился Полуэктов.

- Плохо помню. Много народу сгинуло, скандалы пошли. Прочитаешь в газетах. В общем, держись, парень, и все будет нормально. Я тебе сильно завидую. У тебя еще все впереди.

- Ну да, например, потеря квартиры, - усмехнулся Вадим.

- Плюнь. Не это главное, - махнул рукой двойник, и глаза его снова заблестели от нахлынувших воспоминаний: - А на Татьяну обрати внимание. Рыжий локон над ушком, камейный профиль. До сих пор помню, как у меня от нее поехала крыша. Персик, а не девушка.

- Старый развратник, - с серьезным лицом произнес Полуэктов.

- Чья бы корова мычала, - ответил старик, и Вадим поспешил добавить:

- Как же не обращу, если ты уже все за меня сделал?

- Вот-вот, не отпускай ее, - мечтательно проговорил старик и заключил: - Нет, я доволен прожитой жизнью.

- Господи! - воскликнул Полуэктов. - Чтобы встретиться с этим старым. Чтобы услышать всю эту ерунду я возвращаюсь домой бездомным.

- Привыкай.

Последующие сорок лет для Вадима Николаевича Полуэктова пролетели в сплошных заботах, да так быстро, что ему было не до воспоминаний о том коротком путешествии во времени. Но в день своего семидесятипятилетия, в полном одиночестве и безденежье он вспомнил о нем и не испытал ничего, кроме душевной и совершенно материальной горечи, какая бывает при больной печени.