Чистотца отвели в другую часть лагеря: здесь тоже обитали увечные, но на сей раз полулюди-полумашины.

— Почти на месте, — сказала Арета, радуясь, что Флип-Флоп и Толстый идут за ними по пятам.

Они миновали двух эфиопских мальчиков, охранявших чаны для замешивания теста под пончики: в одном извивались угри, другой как будто кишел пресноводными крокодильчиками размером не больше сардины. Из темноты притащился и проворчал что-то пес.

— Большой Бой Бвау! — рявкнула трансвестит этому дряхлому ротвейлеру, чья голова пряталась под стальным намордником, охватывавшим весь череп.

Одну из передних лап твари заменяла клешня робота, задние лапы были встроены в каркас на колесах, взятый от старой тележки для гольфа. Опустившись на колени, Чистотец погладил мокрые от слюны брылы, но тут вдруг прибежал худой белый человек, опутанный новогодним дождиком и в странном головном уборе из антикварного лотерейного колеса (внутри которого еще подпрыгивали несколько лотерейных шаров из слоновой кости) и завопил:

— Повезло! Повезло! Повезло! Повезло! Каждый тянет за себя!

— Тебя предупреждали не отпускать этого монстра одного, Гроди! — одернула его Арета.

— Еще не тащил, еще не тащил! — пискнул Гроди и запрыгал на месте, от чего в колесе застучали шары.

Чистотец заметил, что, так сказать, головной убор Гроди загадочным образом походил на намордник пса.

— Зачем вытягивать шар?

— Повезло, повезло, повезло… Каждый тянет за себя! — ответил Гроди и встряхнулся, так что зашуршал дождик и загремели шары.

— Ты же видишь, на шарах нет номеров, — прошептала Арета. — По нему не скажешь, но когда-то Гроди был превосходным нейрохимиком, пока не подсел на так называемые «усилители интеллекта».