Они появлялись один за другим… Делгадо, Райх, Роршах, Стекель, Брока, Гесс, Оулдс, Пенфилд… И когда виртуальная Аудитория заполнилась, Чистотцу показалось, будто из каждого эйдолона исходит по световому лучику. А затем посыпались вопросы — точно капли дождя, сбегающие по проволоке.

Арета ушла на Информационный Терминал посмотреть, что дало биосканирование истории его физического тела. Когда она вошла, Ищейка-Держалка, глава киберразведки, как раз отключался от Матрицы. Непропорционально большой череп этого крошечного хакера, пораженного гипофизной карликовостью (побочный эффект препаратов против старения, которые принимала его мать), служил вместилищем для мощного мозга. Одет хакер был в белый костюм-сафари из клонированной хлопчато-бумажной камуфляжной ткани, в котором, по его убеждению, выглядел выше. На ногах у него были те же детские «найки», которые он купил в магазине «Ноги атлета» на Таймс-сквер перед тем, как его попытались арестовать за кибершпионаж, что подтолкнуло его уйти в подполье и вступить в ряды сатьяграхов. Коротенькие ручки от кистей почти до плеча покрывала коллекция часов с Канал-стрит

— По «мясу» есть что-нибудь? — поинтересовалась Арета.

Ищейка выбрался из ДатаКуба, трехмерной киберсистемы, которую сатьяграхи скопировали у «Витессы» и которая позволяла осуществлять полное когнитивное погружение.

— Начальные показатели свидетельствуют, что тело в отличном состоянии и уже тридцать лет как мертво. Объект, названный Безымянный Ферштект

— Очень похоже на нашего мальчика, — согласилась Арета. — И что нам это дает?

— А я почем знаю? — пожал плечами карлик. — Мамаша вышла за некоего Иосифа Сито двадцатью годами ее старше. За ни много ни мало лишенного сана священника. Дала мальчишке его фамилию и христианское имя Пол. Когда Полу исполнилось шесть, мама упала с лестницы и умерла. Следующие два года он жил с любящим отчимом. Потом в июне восемьдесят седьмого его нашли на ступеньках католической церкви: кровотечение из анального отверстия, следы зубов на пенисе и кое-какие рисунки на спине, которые окружной судебный врач назвал «методичным зверством».