Это его техноколдовство позднее заложит основу победы Севера в Гражданской войне, которой достигли бы много раньше, если бы более верно следовали его идеям. (В его стратегию битвы при Шилохе среди прочего входило подмешивание органического мескалина в запасы воды конфедератов.)

В послевоенное время он экспериментирует с новыми теориями и методами камуфляжа, гипноза и ускоренного обучения, со счетными и переводящими машинами, новыми типами протезов, с использованием природных лекарственных средств в лечении психических заболеваний, с операциями радикальной хирургии, с ранним кинематографом, физикой и управлением погодой. Его гениальность подтачивают лишь патологическое нежелание доводить дело до конца, ненасытная сексуальность и непреходящее чувство вины и потери — он не в силах пережить смерть сестры-близнеца. Эти демоны мучают его и срывают планы, когда его фортуна переживает взлеты и падения — от головокружительных вершин богатства (в какой-то период он содержит школы соколиной охоты и толкования снов в своем поместье Лабиринтия в изолированном горном районе между Блэк-хилс и Бэд-лендс Южной Дакоты) до пропитанных абсентом оргий в захудалых отелях Манхэттена.

Его величайший коммерческий успех — роскошный парк развлечений, известный как «Макропотамия», построенный у слияния трех рек в Питтсбурге. Здесь задолго до знаменитого бруклинского луна-парка впервые появились настоящие «американские горки» — беспрецедентное достижение для того времени. (Это Ситтурд ввел в обиход фразу «Нужно быть сорока двух дюймов росту, чтобы кататься на аттракционе».) В память об урагане Ситтурд окрестил аттракцион «Лодемания», но позднее сменил имя на «Экстаз», следуя Марку Твену, который назвал катание на нем «религиозным переживанием» (одновременно решительно порицая жевание табака).