— Я тебя знаю? — спросила она. — Ты…

— Майор Генри Флиппер Рикерберн, — ответило изображение.

— Флиппер? Это что еще за имя?

— Меня назвали в честь Генри О. Флиппера, первого афроамериканца, окончившего Вест-пойнт, лейтенанта Десятого кавалерийского.

— Вот как? Ты психиатр или психоневролог? — поинтересовалась Арета.

— Я окончил Вест-пойнт и университет Дьюка в Северной Каролине, — загрохотал майор. — Я был одним из первых афроамериканцев, занимавших высокий пост в медицинской службе армии Соединенных Штатов. Я проводил базовые исследования по долговременному воздействию работы в подполье на оперативников разведки. Я участвовал в боевых действиях и занимался частной практикой. Я умер в девяносто восьмом, но еще могу за себя постоять. А ты в своей жизни чего добилась?

Такой ответ выбил Арету из колеи, но ей удалось сдержаться. Даже Юнг, который иногда бывал напыщенным, никогда не переходил на личности. Большинство конструктов вели себя с жутковатой отстраненностью нейродознавателя Роджера Сперри

— На основе чего вы сделали свое заключение? — спросила глава сатьяграхов.

— Я обладаю исключительно обширным опытом военных действий и тайных операций, — ответил майор, выпячивая украшенную орденскими планками грудь. — Человек, проникший к вам сегодня, глубоко законспирирован. Мы можем выдвинуть лишь смутные догадки о его способностях. Но даже они — повод для беспокойства.

— Например?

— Он узнал «Пятую симфонию» Малера по одной музыкальной фразе. И он как будто знает все до единой ноты «Летучей мыши из ада» «Мит Лоуф». Он прекрасно говорит на санскрите, пали, иврите, греческом, латыни и арабском. Языки, иными словами — кодировочные системы данного типа, для него совершенно прозрачны.