— Ничего я вам не скажу, пока вы не развяжете мне руки.

— Брайтон! Вы же человек! Посмотрите, во что вы превратились. Да во имя вашего дела вы должны рассказать все! Или вы хотите, чтобы все… все, с кем вы были вместе, превратились бы в такое же…

— Спрашивайте.

Лицо его побледнело, и резко обозначились тени на висках.

— Когда вам сделали операцию?

— Не знаю… После суда меня отвели обратно в камеру. Потом пришел Страатен… по поводу кассации. А дальше я ничего не помню. Очнулся я здесь.

— Вы не догадываетесь, зачем вам ввели в мозг эти проволочки?

— Они подключаются к таким штепселям… В общем…

— Кто вас подключает?

— Никто. Каждый подключается сам.

— Зачем?

— Чтобы испытать наслаждение. Вы отпустите меня? Не сейчас, а потом, вечером?

— Какое наслаждение?

— Наверное, вы не поймете. Это смысл жизни… Понимаете? Невероятное наслаждение! И свобода, и любовь, и ликование, и полная безопасность, и удивительная нега.

— Вы подключаетесь вечером? С десяти до десяти пятнадцати?

— Да, после отбоя. Только я не знаю, сколько это длится. Я очень быстро засыпаю. Счастливым. И все остальные тоже счастливы.

— Кто заставляет вас работать?

— Никто.

— Зачем же вы работаете?

— Если мы не выполним норму, то не будем счастливы. Тогда, наоборот, нас охватывает ужас, смятение и страшная боль. Это безысходный кошмар! Я пережил его только однажды. Но не дай бог, чтобы со мной это еще раз случилось. Мы все очень боимся этого.

— Какая у вас норма?

— Не знаю… И никто не знает. Надо работать в полную силу, и тогда норма будет выполнена.

— И вы довольны такой жизнью? — Доволен.

— Да понимаете ли вы, что это пытка электротоком? Вы раб! И остальные рабы тоже! Такого рабства еще не знала Земля. Неужели вы не понимаете?

— Понимаю. Но это ничего не меняет. Я уже не могу… иначе. Я умру без этого наслаждения. Раньше я не боялся смерти, теперь боюсь.