- У тебя все хорошо? - спросил он.

Пальцы Мишель выдали какой-то неясный ответ.

- Мне уже лучше.

Что, возможно, было правдой.

- Я вижу, ты больше не обезьяна.

- Я решила избрать путь сирены. Новые перспективы и все такое.

"А также возможность побыть одной".

- Мы можем тебе чем-нибудь помочь?

Мишель придала своему лицу озабоченное выражение:

- Ты что-то говорил насчет работы?

- Да.

По-видимому, Даву и сам был рад сменить тему: в его семье тоже когда-то произошла настоящая смерть - событие, которое случается с одним из миллиона, возможно, поэтому он не хотел об этом говорить.

- Я сейчас работаю над биографией Терциана, - сказал Даву.

- Терциан и его век? - спросила Мишель.

- И его наследие. - Даву улыбнулся. - Знаешь, в его жизни есть пробел в три недели, о котором я ничего не знаю. Мне бы хотелось узнать, где он в это время был - и с кем.

Мишель изумилась. Даже в такое спокойное время, в котором живет Джонатан Терциан, люди так просто не исчезают.

- Сейчас он переживает не лучшие времена, - продолжал Даву. - Потерял работу в Тулейне, потерял жену - она умерла по-настоящему, учти, - так что если ему внезапно захотелось потеряться самому, то я его очень хорошо понимаю. - Даву хотел было почесать свою бородку, но, вспомнив, что ее больше нет, опустил руку. - Меня беспокоит другое: когда он вернется, то обнаружит, что все изменилось. В июне на конференции в Афинах он представил довольно посредственный доклад, после чего внезапно исчез. Появившись на следующей конференции в середине июля в Венеции, он вовсе не представил никакого доклада, прочитав вместо него лекцию о своей теории Рога Изобилия.

Пальцы Мишель сложились в мудру "я просто потрясена".

- Ты пытался его найти?

- Его кредитные карточки закончились семнадцатого июня и он купил евро в парижском отделении "Америкэн Экспресс". Очевидно, после этого он везде расплачивался наличными.