Маг обошел по кругу комнату с начертанной на полу пентаграммой, заглянул по очереди в три шкафа с различными магическими снадобьями. Сунул нос в бумаги, рассыпанные по столу (он их внимательно изучит чуть позже), и понял, что новое тело очень хочет жрать. За время бестелесного существования и заключения в стеклянной колбе Дир и забыл, что такое голод, впрочем, такого голода, он и не испытывал никогда раньше. — Мне теперь необходима кровь! — с ужасом подумал Дир и схватился за стену, согнувшись от боли, которая скрутила желудок. Мысли о том, что придется сосать кровь у людей, вызывала странные чувства. С одной стороны, самому Дирону было противно, и вроде бы даже тошнота подкатывала к горлу, но тело… тело ликовало, а рот наполнялся слюной. По спине пробегала дрожь — предвкушение наслаждения. Парень затаился, мозг почитающего жизнь эльфа боролся с животными инстинктами, но проигрывал. В глазах светился дикий, необузданный голод. Дирон, пригнувшись, скользнул к стене и принюхался. Из кладовки несло мертвечиной — сильно, неприятно и, самое главное, не съедобно. Больше людей поблизости не было. Вампир выскользнул за дверь, обшарил весь дом, но посторонних никого не обнаружил. Только за стеной скреблось что-то живое. — Крыса! — восторгу не было предела. Радовалось тело, в предвкушении крови, радовался Дирон, что не придется использовать или убивать человеческое существо.

Влекриант, две недели спустя.

Терпеть не могу дождь. Мелкие капли путаются в волосах и обязательно стекают по шее. И да! Заползают в декольте, особенно это неприятно, когда спускаешься по железной решетке для плюща из окна третьего этажа. Одно радует: никакой стражник в такую погоду носа на улицу не высунет, а значит и яркая, как сигнальный костер задница, затянутая в красное платье, внимание не привлечет. Конечно, стоило подождать часика два, и можно было бы выйти, как все нормальные люди. Через дверь. Но нет. Здесь два больших «Но». Первое: сладостно посапывающий во сне барон Раинский, губернатор славного города Влекриант, вызывал до ужаса гадостные ощущения. Особенно противно становилось при мысли о том, что именно снится этой развалившейся на кровати свиной туше.