- Давай, - сказал король.

Острая сталь сверкнула, обрушиваясь на Каирна со всей силой, какую только мог придать клинку могучий рыцарь. С тошнотворным хрустом шейных позвонков голова приговоренного отделилась от тела и покатилась по земле. Потом остановилась, лицом к Благочестивому, все с той же загадочной улыбкой на устах. В последнем проблеске сознания воин увидел себя, увеличенного в тысячу раз против обыкновенного, летящего на крыльях ветра обратно в зеленый мир.

Все, кроме нее, решили в тот день, что он умер и что мятежу лесного народа положен конец. Она же, знавшая другое, сидела на ветке дерева на опушке леса, в двухстах ярдах от места казни. Спрятавшись в листве и наблюдая за происходящим по-соколиному зорким глазом, ведьма отметила и запомнила, где именно кровь воина впиталась в землю.

Облаченный в одеяние из тонкого пурпурного шелка король Благочестивый сидел у окна своей опочивальни и смотрел неподвижным взглядом в ночь, на неровную черную линию леса. Всего час назад он пробудился от сна, в котором увидел сцену сегодняшней казни, позеленевшего Каирна с загадочной улыбкой на лице, и позвал слугу, чтобы тот зажег свечи. Опершись локтем о ручку глубокого кресла и подперев ладонью подбородок, он рассеянно прочесывал пальцами седую бороду и задавался вопросом, почему сейчас, когда угроза лесного мятежа устранена, он по-прежнему не знает покоя.

На протяжении многих лет он постоянно сталкивался с их недовольством, притязаниями на территорию, отказом принять истинную веру. Для него они всегда оставались нечестивыми язычниками, которые в невежестве своем поклонялись деревьям и кустам, непонятным божествам солнечного света и дождя - земным, телесным богам для невежд. Они имели наглость возмущаться тем, что он выжигает лес под пахотные угодья; что его охотники с жиру бесятся, убивая животных без всякой нужды, забавы ради; что его подданные ловят рыбу в ручьях и озерах, не зная меры и не думая о будущем.