Я послушно поднялся и начал спускаться по пологому склону холма: за время нашего странного общения я успел твердо уяснить, что если уж сэр Лойсо Пондохва в кои-то веки дает себе труд наделить меня своим советом, лучше делать так, как он говорит - дешевле будет!

Потом я все-таки упал - черт, мне почти никогда не удается благополучно добраться к подножию этого невероятного холма, и иногда это здорово действует мне на нервы! - и покатился вниз, стараясь защитить лицо от колючих стеблей сухой травы: мой собственный горький опыт свидетельствует, что царапины, заработанные в такого рода сновидении, непременно останутся при мне и после пробуждения, как какие-нибудь ненужные сувениры, которые мы так любим привозить с собой из далеких поездок... В какой-то момент я наконец-то проснулся под уютным меховым одеялом, которое уже давно считал своим, и с удовольствием обнаружил, что пока я спал, в нашем прекрасном Мире произошло множество замечательных перемен: на небе появилось солнце, а на краю постели - Теххи с маленьким подносом, на котором стоял совсем уж крошечный кувшинчик с камрой.

- Хорошо, что ты сам проснулся. - С облегчением вздохнула она. - В противном случае мне пришлось бы пережить тяжелую душевную травму: ненавижу будить людей... особенно, если они так мило улыбаются во сне.

- Ничего, теперь я буду мило улыбаться наяву. - Пообещал я. А потом полюбопытствовал: - А зачем ты собиралась меня будить? Неужели так соскучилась?

- Да не то что бы... - Насмешливо протянула она. - Просто у меня внизу сидит сэр Мелифаро. И плачет.

- Что, ты попросила его порезать лук? - Усмехнулся я.

- Нет, все гораздо трагичнее. Сэр Джуффин велел ему доставить тебя в Дом у Моста - у вас там что-то затевается, если я правильно поняла... Так что Мелифаро заявился в мой трактир, выпил все, что под руку подвернулось, и угробил чуть ли не полчаса своей единственной и неповторимой жизни, чтобы уговорить меня подняться в спальню и совершить порученный ему подвиг.