— Такой сладкоречивый романтический парень, на каких западают женщины. Обычно или он соблазняет их, или они сами идут к погибели, не отдавая себе в этом отчета.

— А! — сказала Кэролайн. — Хотя в данном случае вряд ли можно говорить о неведении. Луанна отлично понимала, что происходит.

— Почему тогда она позволяла Сезару так собою манипулировать? — возразил Роджер, хотя и понимал, что рассуждения о логике сюжета не приведут ни к чему хорошему. — Притом что старый добрый верный Олбейт все время ждал, что она образумится?

— Не знаю, — проворчала Кэролайн. — Я все-таки не думаю, что это вина Сезара.

— Возможно, — сказал Роджер, заставляя себя оставить тему. — Мне понравились декорации, — добавил он в надежде, что технический аспект постановки будет менее рискованной темой для обсуждения. — И музыка весьма приличная. Шопен, как я понимаю.

Они дошли до Сто первой улицы, и он обдумывал, что еще хорошего можно сказать о пьесе, когда тусклое освещение погасло совсем.

Ахнув, Кэролайн вздрогнула и остановилась.

— Спокойно, — сказал Роджер, чувствуя, как свело живот.

Фонари погасли, но в тоже время несколько окон над ними по-прежнему светились, излучая яркий свет, что, на взгляд Роджера, было в этой ситуации самым странным. Он еще никогда не видел, чтобы при отключении электроэнергии на площади шести кварталов что-то оставалось работать. Да что за чертовщина?

— Ладно, пошли дальше, — пробормотал он.

— Нет, — раздался слева низкий голос.

Вздрогнув, Роджер резко повернулся и увидел, как от стены медленно отделилась какая-то фигура.

— Что вам нужно? — требовательно спросил Роджер, проклиная дрожь в голосе.

— У вас есть деревья? — спросил мужчина.

Роджер моргнул; сама неожиданность вопроса лишила его возможности соображать.

— Деревья? — тупо переспросил он.