Конио выключил сонограф и откинулся на подушку. У него горели щеки, во рту стоял тот же омерзительный привкус. Бог мой, какой позор! Он, великий служитель, девятый наследный жрец, хранитель Первой Реликвии, тридцать второе лицо в Сосленде, вице-президент Лиги Благовещения, почетный член зарубежных академий и обществ и пр. и пр., оказался всего-навсего жалким фальсификатором, балаганным шутом!.. Но в конце концов, это всего лишь сон, а сны пока что являются собственностью того, кто их видел...

Конио склонился над сонографом и дрожащими пальцами стал нажимать на все клавиши, не находя ту, которая стирает запись.

А если аппарат делает дубликаты для ДПН? Эти хитрецы могут вмонтировать сюда все что угодно!..

Конио вскочил с постели, поднял сонограф и изо всей силы швырнул его на пол.

Из соседней комнаты послышался сонный голос Му:

- Что случилось, Конио?

Пнув ногой искореженный сонограф, он направился в спальню жены.

My встретила его затуманенным взором:

- Что-то разбилось, Конио?

- Случайно свалил сонограф.

Заметила ли My, как у него горят щеки? Сейчас она полезет с расспросами, и он расскажет про сон... О если бы это был только сон!.. Надо что-то говорить, что же он говорил ей раньше?.. А может быть, она подсмотрела его сон? С нее станется, My никогда не страдала недостатком любопытства...

- Ты так дрожишь, Конио, - шептала ему на ухо My, - и я тоже, слышишь? Мы великолепно подходим друг к другу, у нас одинаковый темперамент, мы как смычок и скрипка, сделанные одним мастером, великим мастером, Конио! Поласкай свою маленькую девочку, она так ждала хранителя Первой Реликвии, потому что он могуч и прекрасен, и нет ему равных во всем Сосленде...