Райслинг решил прокатиться на нем верхом до Земли. Может, его собственная песня влезла ему под шкуру... а может, он просто возжаждал увидеть еще разок родное плато Озарк.

Компания больше не закрывала глаза на безбилетников; Райслинг это знал, но ему никогда не приходило в голову, что правила могут относиться к нему самому. Он старел - для космонавта, - но это никак не могло сказаться на его привилегиях. Они были непреходящи - просто Райслинг знал, что он одна из достопримечательностей космоса наряду с кометой Галлея, Кольцами и грядой Брюстера. Он зашел через люк для экипажа, спустился на нижнюю палубу и устроил себе логово на первой же пустой противоперегрузочной койке.

Там его обнаружил капитан, делавший на последней минуте обход корабля.

- Ты что здесь делаешь? - вопросил он.

- Тащусь на Землю, капитан, - Райслингу не требовались глаза, чтобы различить четыре капитанские нашивки.

- Но только не на этом корабле - ты знаешь правила. Живо сворачивайся и катись отсюда. Мы поднимаем корабль.

Капитан был молод; он всплыл уже после активной зоны Райслинговой жизни, но Райслинг знал этот тип - пять лет в Харриман-Холле с курсантской практикой на одном-единственном рейсе вместо крепкого опыта на рейсах в Системе. Двое мужчин не имели ничего общего ни по происхождению, ни по духу: космос менялся.

- Ну, капитан, вы же не поскупитесь на путешествие домой для старого человека.

Офицер замешкался - несколько человек экипажа остановились послушать.

- Я не могу этого сделать. "Меры Космической Безопасности, статья шестая: никому не следует выходить в космос, кроме имеющих на то разрешение членов экипажа зафрахтованного корабля или оплативших проезд пассажиров данного корабля в соответствии с уставом, вытекающим из данных правил". Вставай и выметайся.