- Слушай, Серега, так если ты был старателем, значит ты богат?

Пилот громко расхохотался.

- Ты тоже баек про бешенные доходы наслушался? Сам посчитай: за месяц найдешь три-четыре жемчужины. В среднем за тридцать тысяч их продашь. Тысяч двадцать пять нужно заплатить за вертолет - керосин, оружие, стоянка, ремонт. Три - ныряльщику. Это поначалу их по несколько человек вывозили. А к концу "лихорадки" и один-то не всегда с добычей возвращался. Ну, вот. Себе оставалось тысячи две. Квартира, бутылочка пивка в день, купить что из одежки - и в карманах пусто. Вот и все старательское богатство.

- Две тысячи в месяц?!

- А ты думал, тыщ по двести? Как бы не так... Я тебе вот что расскажу: представь, сижу я как-то в баре, сосу пиво, прикидываю в уме, где бабок раздобыть на вылет, и тут присаживается ко мне паренек. Тощий такой, прыщавый. "Дядя, - говорит, - возьми меня ныряльщиком". "На хрена ты мне сдался?" - спрашиваю. А он - "Я нырять бесплатно буду." "Ты, - спрашиваю, парень, дурак?" "Нет, - отвечает, - я биолог. Мне в море надо, а туда сейчас только старатели соваться рискуют". Так он у меня работать и стал. Угадай, как его звали?

- Откуда ж я знаю?

- Чекулай.

- Не может быть!

- Может, Халид, может. Должен признать - талант у него от бога. Жемчужины как чувствовал, почти из каждого погружения приносил. А однажды в море на сутки остался. Я тогда с тремя МИГ-17 сцепился. Не знаю, на какой африканской помойке гринписовцы нашли это старье, но два снаряда в борт они мне влупили. Какое там Чекулая подбирать - еле домой дотянул. Пока бак менял - уже ночь настала. Пришлось утра ждать. Думал, парень мой давно пузыри пускает, только для очистки совести за ним полетел, ан нет: плавает, смотрю, как ни в чем не бывало, даже акваланг не бросил.