– Оставьте вы свою науку, милейший! Она мне уже вот где сидит! И ты, друг мой, – сказал он доброму хозяину, – не беспокойся. Добудешь ты себе нормальных стрел. Город большой, железо стоит дешево. Ну а пока… Не лучше ли нам подумать о хлебе насущном? – тут он заглянул в котелок и радостно сказал: – О, готово!

Добрый хозяин подумал, что может так оно будет действительно лучше: вот придет он в город, и там все само собой образуется. Он отложил арбалет, спрятал коробочку с проклятым железом и взялся за ложку. Лысый и дородный последовали его примеру, и котелок баланды быстро опустел. А после еды у вынужденных друзей появилось общее желание: поближе придвинуться к костру и поскорее заснуть. Что они и сделали.

Но все ли? Ибо как только добрый хозяин тоненько и сладко засопел, лысый осторожно приподнялся на локте… и увидел, что дородный внимательно смотрит на него. Лысый смущенно улыбнулся, сел поудобнее и признался:

– Вот что-то не спится.

– Еще бы! – сказал, потягиваясь, дородный. – Ведь рядом такая добыча!

– Полегче, приятель! – оборвал его лысый. – Я музыкант, мои руки чисты! – и, словно в подтверждение сказанному, он растопырил свои длинные утонченные пальцы.

– Да, – согласился дородный. – Такими руками удобно не только музицировать, но и резать кошельки.

Лысый покосился на свой арбалет, вздохнул и признался:

– У меня, конечно, были неприятности с законом. Но я никогда не опускался до разбоя, – и он многозначительно посмотрел на дородного.

Тот оскорбился:

– Неправда!

– Ну как же, милейший! – возразил ему лысый. – Когда ты бегал вокруг костра, я обратил внимание на твою походку. Ты по старой привычке подтягиваешь ногу. Как будто ты все еще на каторге, и к твоей ноге прикована чугунная гиря.

Магистр скромно промолчал, а музыкант продолжал:

– Но я не стану мешать, если ты отдашь мне половину.

Магистр снисходительно усмехнулся и подумал: вор остается вором, он не умеет мыслить широко. Потом встал, отошел в сторону – при этом он старался не хромать – и поманил к себе лысого.