- Он был гением? - перебила я.

- Наверное.

- Зачем вы мне все это рассказываете? - спросила я, не обращая внимания на твои знаки и на то, что на Альциоре произошла вспышка, опалившая мою крону так, что я ощутила ожог.

- Я только хотел вернуть фотографию, - сказал Игорь, пряча взгляд.

- Нет, - сказала я. - Фотографию вы могли выбросить.

- Стан любил вас, Юлия.

- Да, я это уже поняла. И поняла, что решение задачи… Я ничего не смыслю в этой вашей науке… Он - и вы, потому что без вас он не мог сделать расчет, - нашел в Многомирье мои… части, да? Нашел то, что сделало меня мной. Он хотел, чтобы я была счастлива. Не качайте головой, он хотел этого, я знаю, потому что когда-то тоже больше всего хотела, чтобы был счастлив человек, которого я тогда любила. Я говорила об этом Станиславу Никоновичу, и он мне обещал, а решил на самом деле другую задачу, для меня, и теперь я понимаю почему, но это ведь не все, верно? Есть еще что-то, о чем вы не решаетесь сказать? Есть, я чувствую…

- Да, - кивнул Игорь. - Наверное, лучше, чтобы вы знали.

Он все-таки выпил кофе - залпом, будто опрокинул рюмку водки.

- Видите ли, Юлия, - сказал он, - мы еще очень мало знаем о Многомирье. Что знали физики о Вселенной сто лет назад? Даже галактики еще не были открыты. А Многомирье - это миллиарды вселенных, может, даже бесконечное количество, видите, мы даже этого не знаем. И каждое мгновение рождаются новые ветви, новые миры, мы пытаемся понять связи, придумываем аналогии. Менский представил его в форме кристалла, Савранский говорил о просветах между ветвями, Лебедев - о склейках, когда просвет в каком-то месте истончается, и ветви начинают взаимодействовать. А еще мы знаем теперь, что человек, всякая личность - это не индивидуум, не единица в нашем пространстве-времени, а мультивидуум, то есть существо, живущее во множестве ветвей и представляющее собой… Да что я вам рассказываю, Юлия, уж это вы знаете, чувствуете… благодаря Стану.